sklad-generator.ru
Rambler's Top100
 Главная   Поиск   Архив   Подписка   Реклама   Контакты   Новости газеты     
Архив
№ 21(294)

01 - 15 декабря 2010


НОВОСТИ




Альберт СЁМИН: Зона национального бедствия

Последние 5 выпусков


Культура   
Культура»

"РОДНАЯ ГАЗЕТА" № 21(294), 01 декабря 2010 г., полоса 1

Николай Иванов: В моей биографии самое главное – «Война и мир».

Когда ворчат, а что мне Родина дала, я говорю: «А что ты сам сделал для Родины?»

Наташа Ростова и Андрей Болконский (Л. Савельева и  В. Тихонов)

Элен и Пьер Безухов (И. Скобцева и С. Бондарчук)

Б. Захава в роли Кутузова

Николай Александрович Иванов – директор фильма «Война и мир» Сергея Федоровича Бондарчука. Николаю Иванову сейчас 88, а страна справляет 90-летие Бондарчука, которого не стало в 74 года. Как снимался самый патриотический фильм XX века, которому дали «Оскар» за «Лучший иностранный фильм», мы попросили рассказать его директора Николая Александровича Иванова, фронтовика, кавалера ордена «Красной Звезды».

– Николай Александрович, как начиналась работа над фильмом «Война и мир»?

– Нас приняла Екатерина Алексеевна Фурцева, министр культуры. Она сказала: «Хорошо, чтобы вы сделали открытое письмо в газете «Советская культура» на мое имя». Несмотря на то, что Толстой был зеркалом русской революции, но чтобы принять решение о съемках фильма «Война и мир», нужно было решение Центрального комитета партии.

– А я думала, Бондарчуку все было позволено?

– Так многие думали. Не все ему было разрешено. Все считали, что он такой… генерал. Все было непросто.

– Письмо написали?

– Написали, за подписью очень знаменитых людей. Там было приблизительно написано: «Уважаемая Екатерина Алексеевна, группа военных писателей обращается к вам с просьбой. Считаем, что советскому кинематографу необходимо поставить великое произведение культуры – фильм «Война и мир» по Льву Николаевичу Толстому. Фильм должен быть по своему размаху не ниже, чем сделал американский режиссер Кинг Видор» (В 1956 году знаменитый американский режиссер снял эпопею «Война и мир», где Наташу Ростову играла Одри Хепберн, а Пьера Безухова – Генри Фонда, отец актрисы Джейн Фонда. Фильм имел большой успех в мире). Вот так начиналась картина.

– Сложностей много было?

– Конечно! Во-первых, в советской армии уже была ликвидирована кавалерия. Были нужны войска. Мы говорили об этом с Фурцевой в ее кабинете. Она сняла трубку, позвонила министру обороны. В то время им был Родион Яковлевич Малиновский, маршал Советского Союза. Она попросила его поставить этот вопрос в ЦК и попросила его поддержки. Он сказал: «Да». Но обязательно нужен был консультант. И она назначила консультантом генерала армии, Героя Советского Союза Владимира Васильевича Курасова. А Курасов был заместителем начальника Генерального штаба по науке. Я немного опешил. Нам кавалерия нужна, армия! Фурцева женщина тонкая, умная, сказала: «Все будет». У нас появился генерал Курасов, который руководил военной наукой, у него был военный институт, где тогда работал замечательный генерал-майор, доктор исторических наук, который изучал войну 1812 года. Они приехали к нам на «Мосфильм» Мы беседовали в кабинете Владимира Николаевича Сурина, директора «Мосфильма». Взяли консультантом еще одного генерала-лейтенанта, конника, он в свое время еще служил у Котовского. Он был консультантом по кавалерии.

– А где взять кавалерию, если ее нет?

– Был только один дивизион московской милиции, им руководил подполковник милиции Василенко. Потом назначили по общевойсковым вопросам еще одного, который в то время был начальником главного штаба сухопутных войск. В Министерстве обороны шла модернизация. На границах с Ираном стояли конные горно-вьючные батареи, мы их взяли. Но нам нужно было огромное количество коней. Малиновский умер к этому времени, его обязанности выполнял маршал, дважды герой Советского Союза Андрей Антонович Гречко. Мы с Сергеем Федоровичем пошли к Гречко. Я познакомился с начальником Центрального финансового управления Министерства обороны СССР Владимиром Николаевичем Дутовым. Замечательный человек! В то время кино еще любили.

– Вы снимали на Бородинском поле?

– Бондарчук хотел снимать на Бородинском поле, но там сплошные памятники. Нам выделили войска – 13 тысяч человек всего на тринадцать дней, а мы держали войска три месяца. Это только само Бородинское сражение – 13 тысяч человек. Кроме того, гражданская массовка – актеры. Как шить костюмы? Я пошел к министру легкой промышленности. Он сказал, что ничего не может. «Сейчас шьют пальто из джерси и плащи», – сказал он. – Для съемок фильма «Война и мир» надо остановить фабрики и заводы». Но я нашел ход к министру торговли, замечательный бывший генерал. Он меня свел с Яковом Ермолаевичем Чадаевым, тот был в свое время заместителем председателем Госплана СССР. И на нас стали работать 40 фабрик и заводов. В Мукачево, это в Закарпатье, где мы снимали Шенграбинское и Аустерлицкое сражения, мебельная и лыжная фабрика делали нам лафеты для орудий, колеса, кивера. Маршал Баграмян всячески помогал.

– Сколько была массовка?

– 1860 коней. В Закарпатье я привез 164 вагона – реквизита, костюмов, орудий. Генерал-лейтенант Николай Сергеевич Осликовский собирал кавалерию, 4 тысячи солдат в кадре, 30 тысяч зрителей смотрело. Это еще было Шенграбинское и Аустерлицкое сражения, еще до Бородинского. Все смотрели, справится ли Бондарчук?

– Даже так было?

–Все было непросто, дорогая.

- Так все-таки, где снимали Бородино?

– Мы убедили Бондарчука, что только небольшие сцены снимем на Бородинском поле, а остальное – в городе Дорогобуже, это 113 километров по дороге на Смоленск, на Днепре. До революции там стояли летние лагеря царского корпуса. Были «гнезда» – легкие офицерские домики. Гостиница была на двадцать мест по 4–6 человек. А группа? А кавалерия – горно-вьючные батареи с личным составом? Где их было размещать? Разбили лагерь. Это был штаб, который мы сделали под гостиницу. Военные построили половину для мужчин, половину – для женщин. Душ, туалеты. И дали еще две большие казармы. Для Бондарчука я заказал салон-вагон, его делали на Таллиннском заводе. Собирались снять быстро, но сидели там три месяца. Даже сочинили песню: «Дорогомуж, Дорогомуж, дожили до осенних стуж».

– А, правда, говорили, что «Война и мир» – это безумные деньги?

– У нас смета была 8 миллионов 700 тысяч, а израсходовали мы только 7 миллионов 800 тысяч. Мы еще сэкономили. Потому что нам очень много помогали военные.

– Вы говорили, что все было сложно?

 

Людмила Савельева в роли Наташи Ростовой

Одри Хепберн в роли Наташи Ростовой

– Фурцева собрала шесть творческих союзов в своем зале, мы показывали эскизы, они их принимали. Было замечание художнику Евгению Куманькову. Сергею Федоровичу пришлось с ним расстаться. Куманьков в газете «Известия» сделал портрет Наташи Ростовой, губастой такой. Что тут началось?! Тысячи писем посыпались в Госкино, в ЦК, на «Мосфильм» с протестом, что это за уродину такую сделали?

– Это еще до появления Наташи Ростовой – Людмилы Савельевой?

– Люси еще не было, был просто первоначальный образ. Это потом начали искать актрису, которая сыграет Наташу Ростову.

– Я читала, что Бондарчук хотел, чтобы она была похожа на Одри Хепберн из «Войны и мира» режиссера Кинга Видора. Это правда?

– Люся действительно чем-то была похожа на Одри Хепберн. Ее нашла наш монтажер. Люся жила в Питере, была балериной. Ее привезли, попробовали.

– А почему в балетное училище пошли?

– Да везде искали, по всем театрам! Люся – милая, чудная девочка, очень непосредственная. Савельева очень хорошо сыграла, и вы правы, она действительно на Хепберн очень смахивала. Она убедила всех. Она бросила балет, стала Народной артисткой Российской Федерации, вышла замуж за Александра Збруева.

– Кто пробовался на Андрея Болконского?

– Бондарчук очень хотел, чтобы Андрея Болконского сыграл Иннокентий Смоктуновский. Кеша в это время готовился к съемкам у Григория Козинцева в «Гамлете». Мы приехали к Козинцеву. Он сказал: «Сереженька, ну как я могу тебе отдать Смоктуновского? Ты должен понять меня. Я на него сценарий писал. Я другого актера не вижу». И тогда Бондарчук попросил его хотя бы сделать пробу. Смоктуновский приехал. Кеша мне сказал: «Если Сергей мне отдаст роль Пьера Безухова, я откажусь от Гамлета». Я сказал: «Кеша, он же сам хочет его играть». Проба у Смоктуновского была блестящая. Когда Смоктуновский отпал, Бондарчук стал просить Олега Стриженова. Стриженов уехал на пробы в Киев в другую картину и прислал телеграмму, что отказывается сниматься в роли Болконского. Стали выяснять. А он в то время был не залуженный, не народный. Тогда пошли к Фурцевой, сделали ему характеристику.

– А что, если он не заслуженный и не народный, он не может сыграть Андрея Болконского?

– Он отказался. Мы думали: «Почему?»

Вячеслав Тихонов в роли Андрея Болконского

– Я слышала, что Бондарчук его пригласил последним на пробу. Вот он и отказался.

– Это склоки. Когда мы с ним увиделись на одном фестивале, я его спросил: «Почему ты отказался?» Он ответил, что хотел, чтобы не Олег Ефремов играл Долохова, а он. «Ты знаешь, что у меня папа командир дивизии был. Это моя роль!», – сказал он. Ему сделали характеристику, подписал ее директор «Мосфильма» Сизов. Сурина уже тогда сняли. Была у нас там женщина, председатель фабричного комитета, она написала: «Я против. Он пьяница, развратник, хулиган». Когда пришли к Фурцевой, ей все рассказали, она позвонила Стриженову домой. Час дня. «Олег Александрович, здравствуйте, Фурцева с вами говорит. Скажите, пожалуйста, вы бы не могли приехать ко мне сейчас? Не можете? Ах, вы сейчас еще спите?» Фурцева вешает трубку и говорит Бондарчуку: «Сергей Федорович, зачем вам нужно брать актера, который в час дня еще в кровати валяется?». Я не растерялся и сказал: «Екатерина Алексеевна, у него ночная съемка». Но она сказала: «Мужик, который в час дня в кровати валяется! Я еще машину за ним хотела послать».

– Но была же и какая-то другая причина?

– Он настаивал, что хотел играть Долохова, а Бондарчук не дал. Даже не предложил попробоваться. «Я этого бретера знаешь, как бы сыграл….» Но Стриженов тоже был хорош в Андрее Болконском. Но лучше всех был Смоктуновский. Олег был лицом эпохи, но Смоктуновский был просто великолепен. Многим не нравится Слава Тихонов. Он снимался в белых перчатках, потому что у него были наколки на руках. Мальчишки, баловались, он из простой рабочей семьи. Он очень нервничал из-за этой роли. Я считаю, он очень хорошо сыграл, но кто-то говорил, что он не похож на интеллигента.

– Кто еще хотел сыграть Андрея Болконского?

– Лановой очень хотел играть Андрея, но Лановой был великолепен именно в роли Анатоля Куракина.

Иннокентий Смоктуновский

Василий Лановой

Олег Стриженов

– Бондарчуку завидовали?

– Вы ведь не знаете, что вся интеллигенция, когда узнала, что Бондарчук будет снимать «Войну и мир», с ума сошла. Поэт Михаил Светлов, в театральном ресторане, увидев меня, закричал: «В Сибирь всех, в Сибирь!» Они считали кощунством, что Бондарчук посягнул на «Войну и мир». Шолохов, по его рассказу Бондарчук снял фильм «Судьба человека» и получил Ленинскую премию, узнав, что Сергей Федорович хочет снимать «Войну и мир», ответил ему: «Сереженька, этот том даже с пола трудно поднять». Бондарчук в тяжелых условиях снимал «Войну и мир».

– Вас контролировали?

– Все эпизоды проверяли. Расстрел у Новодевичьего монастыря проверяли. Там были видны антенны в домах. Раньше, кто имел телевизор, у каждого была своя антенна. Надо было пройти по всем квартирам. Люди пошли навстречу, остались без телевизора, сняли антенны. Все было непросто, моя радость. И мы никого не обманули. Если задерживали на два-три дня, сразу к людям ехали или звонили. На съемки Шенграбинского сражения приехал Гречко со всем генералитетом. Кто-то из его генералов, посмотрев, что мы сделали, сказал: «Ну, вы и собрали! Если бы Пентагон узнал, бомбы сбросили бы и все сгладили».

– А мебель вы как доставали? Полное ощущение, что она настоящая.

– Она и была настоящая. Старинные вещи, мебель можно было найти в комиссионных магазинах. Мы в Пушкинском музее многое брали. Фурцева с комиссионными помогала. У нас был специальный консультант по поиску старинной мебели. Я нашел краснодеревца, он работал в комиссионном магазине, сам кандидат искусствоведения. В то время Хрущев начал стоить «пятиэтажки». И люди, переезжая из больших квартир, не могли взять в новые дома мебель. Например, я мог за 500 рублей из 25 предметов целую столовую купить. Это все стоило копейки. Потом благодаря Фурцевой, у нас был консультант по культуре XVII–XVIII веков в Эрмитаже, а княжна Волконская учила актеров манерам.

– А где вы находили ружья?

– Мы переделывали трехлинейные винтовки в старинные.

– Вы сказали, что сделали Бондарчуку какой-то салон-вагон?

– На основе железнодорожного вагона сделали там спальню, кабинет, душ и туалет. Армия в Дорогобуже, где снимали Бородинское сражение, жила в палатках. В советское время армию хорошо кормили – первое, второе, третье. Были великолепные походные кухни. Военторг нас еще обслуживал. У меня были потрясающие отношения с начальником Военторга, мы с ним на фронте встречались. Я же с первых дней был на фронте. Нам там продавали закуски, деликатесы, вина. Все у нас было блестяще обеспечено. Бондарчуку многие завидовали. Некоторых он, естественно, раздражал, но он был могуч. Когда он ушел из жизни, и начинаешь вспоминать все, все что он сделал, понимаешь, он был не только блестящий, талантливый режиссер. Он был гений. Он великолепно писал картины, великолепно делал резьбу по дереву. Он был трудяга. Он все время работал. Труженик был невероятный.

– Говорят, он многое мог себе позволить?

– Когда Хрущев вступил в должность Генерального секретаря, Бондарчуку позвонил Дмитрий Поликарпов. При Сталине и позже Поликарпов был заведующим отделом культуры. Бондарчука уговаривали вступать в партию, а он, кстати, был глубоко верующим человеком. В партию он так и не вступил. Мы с ним приехали к Поликарпову. Тот сказал, что будет пленум, и хорошо, чтобы Бондарчук высказался в пользу Хрущева. «Вы же крупный советский режиссер», – сказал Поликарпов. Сергей Федорович помолчал немного и сказал: «Я выступать не буду. Вот пусть он два года поработает. Я посмотрю, какую пользу он принесет народу, тогда я, может, и выступлю». Кто мог в то время такое сказать?! Бондарчук был – личность. Армия его любила. Мне говорили маршалы Конев и Рокоссовский: «Колечка, дорогой, ты береги Бондарчука. Это наше национальное достояние. Это – человек- гигант, огромной силы человек».

– «Война и мир» – самое патриотическое кино того времени. Бондарчук болел за Отечество?

– Он был патриотом. Он любил Родину. Он сожалел, что наш народ так бедно живет. Он переживал за это очень. Начальство за это его и ценило, и побаивалось.

– А где горела Москва в «Войне и мире»?

– Под Волоколамском в деревне Теряево. Там был торф, мягкая земля. Кареты провалились. У меня всегда были связи. Я нашел ходы к заместителю министра обороны по строительству войск генералу армии Александру Николаевичу Комаровскому. Он крупный инженер, Герой Социалистического Труда, Лауреат Ленинской премии, строил Московский университет. Я попросил его прислать пять десятитонных самосвалов с гравием, чтобы телеги не провалились. Ребята возили гравий, а сверху все засыпали землей. Так мы снимали горящую Москву.

– А как Москву поджигали?

– Декорации обливали соляркой – и все горело. Бондарчук сам вбегал в горящий дом. Он все любил делать сам. И никто не пострадал, не было ни одного несчастного случая. Мы к людям относились бережно.

– В «Войне и мире» чудесная сцена охоты. Как она снималась?

– В России была распространена охота с борзыми собаками. Борзые – это привилегия дворян. Мы дали объявление в газете. Я нашел шестнадцать хозяев борзых – из Иванова, Москвы, Ленинграда. И у двух маршалов оказались борзые. С хозяевами заключали договора. Два маршала послали на съемки с собаками своих жен. Я их с собаками разместил в частных домах. За их дома платили. Сами хозяева, кстати, борзых спали на полу, а собаки спали на кроватях. Но была другая проблема – приучить борзых ходить по тройке. Борзые развивают скорость до 70 километров в час. Охота с борзыми тогда была отменена, а с гончими все было налажено. У Министерства обороны были охотничьи хозяйства, где были гончие. С Министерством обороны заключили договор, и они выделили нам несколько стай с проводниками.

– Волков где брали?

– Был консультант Шубин из студии научно-популярных фильмов. Там была зообаза. Еще покойный Александр Згуриди организовывал ее для зверюшек. У Шубина были волки. Мы свели в стаи борзых – по три борзых, по три гончих. На волков бросают гончих, они загоняют волков. Потом на них бросают борзых, которые волка хватают. Борзые были на это научены.

– Наташа Ростова очень красиво сидит на коне в сцене охоты?

– Люсю Савельеву научили ездить амазонкой. Она, молодец, не боялась. Ноги свешены, специальное седло было сделано, лошадь была приучена.

– Где вы находили костюмы?

– Раньше деньги тратили строго. Старинные костюмы мы за наличные купить не могли. Это сейчас можно пойти и купить, что хочешь. Тогда были лимиты. Я познакомился с заместителем Государственного банка СССР, он входил в состав правительства. Мы не имели права тратить наличные деньги, но я получил возможность тратить лимиты. Эти лимиты спустили в магазины. Мы отбирали, что нам было нужно, они выписывали счет и переводили деньги.

– А как вы одевали бал Наташи Ростовой?

– Я ездил в Германию, Польшу. Парчу на платья дамам мы там покупали. Помогал директор «ДЕФА», знаменитой немецкой студии, мы были хорошо с ним знакомы. Написали письмо от «Мосфильма». Он нам даже дал пять тысяч марок. Мы с художником покупали все, что было нужно для бала.

– Правда, что во время бала Наташи Ростовой Болконский и Наташа Ростова на роликах катались?

– Катались на роликах Бондарчук и оператор. Им так удобно было руководить огромной массовкой.

– А что, тогда ролики были?

– У нас все было, и ролики.

– Как культурно отдыхала съемочная группа?

– В футбол играли. Бондарчук не играл. Он был болельщиком.

– Кто больше других опаздывал на съемки?

– Меня поражала Ирина Константиновна Скобцева. Она приходила всегда точно. В 9 часов она должна быть в павильоне, в 7 часов она на гриме. Собранная, аккуратная.

– Вы столько времени проводили с Бондарчуком. Каким он был?

– Знаешь, чем он меня поражал? Мы в трамвае едем, он работает все время.

– А он в трамвае ездил?

– И в трамвае мы с ним ездили. А в машине едем, девчонки в соседних машинах говорят: «Ой, дяденька, мы тебя знаем!» Только, когда он ушел из жизни, по-настоящему понимаешь, как он был велик. Он был гигант. В нем – широта русской личности. Он был потрясающий человек. И он был хороший человек в компании, когда могли анекдоты потравить, выпить.

– Что для вас спустя столько лет фильм «Война и мир»?

– Я был директором «Войны и мира». Для меня это самое главное. Потом девятнадцать лет я был первым заместителем Генерального директора «Мосфильма». Потом замначальника главного управления Госкино СССР. Потом я организовал Кинофонд. Но моя Родина была всегда здесь. Я был с «Войной и миром» в 46 командировках мира. Не только с Бондарчуком. С Бондарчуком я был во Франции, Японии. Но главное – я люблю свою Родину. Когда ворчат, а что мне Родина дала, я говорю: «А что ты сам сделал для Родины?» Ты трудись. Я – русский человек. Я горжусь тем, что я – русский человек. В молодости мы гуляли, выпивали, но я был трудоголик. Меня везде принимали. Я знал, что я делаю дело для людей, для народа. Я этим гордился. У меня не было желания в карман заработать. Я не крал, не воровал. Я воевал. Я – инвалид Великой Отечественной войны. Я был тяжело контужен. Три месяца не слышал, не видел, не говорил. У меня орден Красной Звезды.

– Про «Оскара» как вы узнали?

– Сергей Федорович снимал уже картину «Ватерлоо». «Мосфильм» заключил договор с фирмой знаменитого итальянского продюсера Дино Де Лаурентиса. Мы снимали под Неаполем. Нам туда и сообщили, что мы получили «Оскар» за «Лучший иностранный фильм». Позвонил сам Дино Де Лаурентис.

– А как же на «Оскаре» не оказалось Бондарчука?

- Он был занят в съемках в коммерческом фильме. Его не отпустили. На «Оскар» поехала Люся Савельева. Когда он показывал «Ватерлоо» в Париже, его кинокритики признали самым выдающимся кинорежиссером XX века. К нему подошел министр культуры Франции и сказал: «Господин Бондарчук, я склоняю голову перед вашим великим талантом, но как француз трактовку Наполеона признать не могу». Французы Наполеона считали богом.

– Бондарчуку никогда не хотелось уехать на Запад?

– Никогда. Когда с его «Тихим Доном» получилась драма, Сергей Апполинариевич Герасимов был тогда жив, он был его учителем во ВГИКе, он только одно сказал: «Сережа, я бы не хотел, чтобы ты снимал «Тихий Дон» при моей жизни. Я умру – тогда другой вопрос».

– Правда, что на «Войне и мире» Сергей Федорович перенес состояние клинической смерти?

– Когда Фурцевой Сергей Федорович показывал материал, с ним случилась в зале клиническая смерть. Режиссер Самсон Самсонов перед нами показывал «Оптимистическую трагедию». Он не захотел, чтобы Бондарчук был в зале. Фурцева настолько возмутилась: «Товарищи, как вам не стыдно!!!» И Сергей Федорович в зале потерял сознание. Пока я бегал звонить на кремлевский телефон, пришла молодая девушка, она практику проходила. Она и сейчас работает главным врачом в медпункте «Мосфильма». Она его спасла. Когда бригада из «Кремлевки» приехала, они сказали: «Эта девочка все сделала правильно». Его положили в больницу и спасли. Он долго лежал в больнице. Когда он открыл глаза, то сказал: «Я только прошу, чтобы картину заканчивал Сергей Апполинариевич Герасимов». Немногие знают, что у него было состояние клинической смерти.

– То есть он положил жизнь на «Войну и мир»?

– А все завистники, еще не видя материала картины, уже ее обхаивали. Ну, что это такое – он ушел из жизни в 74 года! Он на два года старше меня. Мне 88, ему бы исполнилось 90. Ему 14 лет не давали «Степь» снимать. А все говорили, что ему все было дозволено. Могучий был человек, огромного таланта. Человек, который знал и понимал и имел вес в мировом кинематографе. Не только в нашем. По-настоящему его одного знали.

Я прошел всякие большие должности в кино, но в моей биографии самое главное – «Война и мир». Когда мы пришли к маршалу Андрею Антоновичу Гречко, он сказал: «По себе сужу и по своим близким, друзьям, скажу – с каким нетерпением мы ждем ваш фильм «Война и мир», который отображает великий подвиг русского народа». Сергей Бондарчук был великим патриотом, никогда не хотел уехать за границу, он хотел жить только в России. Это – патриот страны. Недаром военные его любили. Маршалы Конев, Рокоссовский, Василевский, Малиновский, говорили: «Бондарчук – это наше национальное достояние».

Беседовала Наталья РТИЩЕВА



К списку статей этого раздела...  Назад
e-mail: mail@rodgaz.ru
При полном или частичном использовании материалов ресурса необходимо указывать прямую ссылку на сайт "www.RodGaz.ru".
Полная карта сайта еженедельного издания «Родная газета». Свидетельство ПИ-№ 77-15735 от 26 июня 2003г.
© «Родная газета», 2003—2012г.
Создание сайта — Omnicom